БЕЛЫЙ ТЕКСТ НА ЧЕРНОМ ФОНЕ
ЧЕРНЫЙ ТЕКСТ НА БЕЛОМ ФОНЕ

go to English page! Go to English page!

 

ТОТАРТ

Наталья Абалакова

 

НЕУЯЗВИМОСТЬ УЯЗВИМОСТИ

Проект «Уязвимость» представляет произведения художниц, творчество которых развивается на сцене современного российского искусства; это образец автономного и самодостаточного высказывания и своеобразный авто-комментарий, ориентированный на дальнейшее развитие в рамках предстоящей выставки, посвященной гендерной проблематике, которая состоится в 2010 году и, по замыслу устроителей, должна охватить практически все 90-е годы и начало нового тысячелетия,

Одной из важнейших проблем описания современного искусства и, в том числе, искусства, создаваемого художницами-женщинами, является проблема установления генетических связей, выстраивания своего рода схемы истории женского искусства в России на основе творчества отдельных художниц, художественных групп, течений и направлений; и в этой связи создается (благодаря усилиями многих людей) обширная база данных, что будет отражено в готовящемся к этому проекту каталоге.

Вопрос самоопределения продолжает оставаться одним из главных для многих авторов. Он выражается в попытке уловить дух времени, и не столь важно, какими стилевыми приемами они это достигают, обращаются ли к традиционным материалам (живопись ли это, графика, коллаж, или скульптура) или к современным технологиям - каждая из них на свой лад пытается выявить себя как истинного субъекта творчества. Так коллаж Анны Броше, который она сама считает «постмедийной живописью», в экспрессивной манере представляет «анонимное» женское тело непрочным, бренным и уязвимым, напоминая о том, как потребительский «женский экстаз» вписывается консюмеристской культурой в само это тело как некая заповедь: «назначение женщины – соблазнять, чтобы быть самой соблазненной».

Медиа-художница Александра Дементьева, многие из работ которой носят интерактивный характер, показывает, что в даже в виртуальной реальности кажущееся чувство неуязвимости населяющих ее образов, в том числе и женских, – это всего лишь компьютерная программа, реагирующая на действие нас, человеческих существ, уязвимых и зачастую неуверенных в себе, грезящих о том, чтобы обратиться в виртуальные тела «серийной культуры».

Марина Черникова, другая медиа-художница, повествует о том же самом - о хрупкости и ненадежности даже таких, казалось бы, табуированных и защищаемых Законом и традицией мест, как школа; и эти пространства в современном мире могут стать местом распадения человеческих связей, очагами насилия и боли.

В видеоинсталляции Айдан Салаховой «Татьяна» проигрывается драма «сущности без содержания», драма старения плоти, достаточно актуальная не только для «женщин вообще», но для женщин, занимающихся body-art и перформансом, связанных с телесными практиками. Не случайно Вали Экспорт предпочитает сейчас видеоарт и затемненные залы, Марина Абрамович говорит о том, что «важно во время уйти», а кое-кто выбирает не подлежащее тлению и коррупции виртуальное тело и жизнь в Сети.

Пользуясь вполне традиционными материалами Татьяна Антошина обращается к чрезвычайно важной и актуальной теме: как существующее на постсоветском пространстве женское искусство в его самых радикальных формах, связанных непосредственно с телесными практиками, соотносит себя с общемировым контекстом, созданным на двух континентах после Второй Мировой войны; и шведская художница Катарина Нич в своей видеоинсталляции «Old Issues New Gloires» также апеллирует к знаменитой работе Вали Экспорт.

Ирина Нахова, Мария Овчинникова, и Вера Сажина в своих объектных медитативных умозрениях говорят еще об одной, почти табуированной области – теме смерти, старости, хрупкости жизни, о странности нашего сознания, заключенного в телесной оболочке, о том, как трудно смириться с мыслью, что «смерть это - не противоположность жизни, а ее продолжение, вернее, ее часть».

Фотографии Анны Альчук, объединенные в серию «De profundis», были созданы в 2005-2006 году, в период участия художницы в правозащитной программе «Путь к свободе». Эти, на первый взгляд, любительские, но полные скрытого драматизма фото напоминают о необходимости признания другого как «существа боли». Для самой художницы, ее творчество, отчасти, оказалось проблемой «оценки позиции, которая стоит жизни».

Нетривиальным было обращение Натальи Каменецкой к болезненной теме этнически–расового «другого», «не такого, как я», о его уязвимости. Ее «Абдулла» - другой, он уязвим, потому что живет в чужом для него мире, где он никогда не сможет стать своим, несмотря на то, что он родился, вырос, учился и служил в армии в СССР, теперь этой страны больше нет, а есть другая страна, где он «гастарбайтер» - иностранный рабочий. Мы пройдем мимо, не зная, что он «вовсе не то, что мы о нем думаем».

В проекте участвуют несколько художниц, занимающиеся арт-фотографией. Ольга Тобрелутс назвала свою фотоработу «Уязвимость». Это заставляет вспомнить эссе Ю. Кристевой «Abject» или облетевшие весь мир знаменитые снимки унижений, сделанные в американской военной тюрьме женщинами-надзирательницами, когда сами подвергавшиеся моральным и физическим пыткам заключенные говорили, что «самое большое унижение – это почувствовать себя женщиной».

Вита Буйвид представила свое проект-катастрофу «Как я провел лето», связанную с военным конфликтом в Осетии, в котором сама тема документальной фотографии «препарируется» введением фотоколлажа и раскрашивания.

Татьяна Либерман представляет несколько фотограмм, на которых жизнь клеток – это хрупкие мыльные пузыри, нестабильные и неустойчивые формы, как все, что связано с человеческими отношениями и с самими основами жизни.

Вместе с Татьяной в проекте участвуют две ее ученицы – фотохудожницы Вия Мурагина и Ева Жигалова, пытающихся, каждая по-своему, отразить время глазами молодого поколения.

Ирина Вальдрон и Марина Любаскина вносят элемент парадоксальной «карнавальности», в силу чего работы обеспечивают некий эквилибриум всему проекту.

Художница Наталия Мали, пытается концептуализировать язык новых медиа, перформанса, постановочной фотографии или фото-акции. В представленной работе «Мисс Любезность», она создает своеобразный диалог слова и изображения, пытаясь разрушить стереотип одномерного прочтения художественного произведения и создать новый контекст, в котором традиционные субъектно-объектные связи ставятся под сомнение. Такой шоковый метод отделяет авторское высказывание от существующего в культуре смыслового «мейнстрима», наделяя его своеобразной энергетикой, а сам текст становится message, и его «старомодные» мотивы, подчеркнутые пародийным костюмом героини, тем не менее, передают дух целомудрия, дружественности, нравственности и любезности, наконец, что придает произведению объемность – то есть одновременно и «мирское» и «духовное» измерение.

Мария Чуйкова, московская художница, творчески связанная с Московским концептуализмом, показывает видеофильм, снятый скрытой камерой в гараже, где женщины восточного происхождения окрашивают нитроэмалевой краской экзотические цветы под названием «каллы», что, по их мнению, делает их еще прекраснее и привлекательнее для покупателей. Таким образом, творя «красоту», они убивают жизнь. Трансверсивная «этика» этой работы строится через связь названия цветов «каллы» с образом богини Кали из индуистской мифологии, олицетворяющей грозный аспект разрушительной и, одновременно, созидательной энергии, что подчеркивается саунд-треком видео, в котором используется ритуальная музыка Индии.

Ментальные пейзажи Ольги Зиангировой говорят о ненадежности человеческого существования в среде доминантной «геометрической культуры» мегаполисов и урбанистической среды.

Моя собственная работа «Неуязвимость уязвимости» является одновременно и совершенно самостоятельным художественным произведением и аналитической попыткой на автобиографическом материале из собственного художественного архива (3 фотографии 1985 года, сделанные Игорем Алейниковым) визуализировать одну из конструкций феминистического психоанализа, касающегося взаимоотношений матери и дочери. У ребенка грань между «Я» и «не я» еще не сформировалась, он еще не полностью овладел телом (полученным от матери) и языком (также, в основном полученным от той же матери). Его влечения этим языком еще не управляются. Не совсем случайно представленная на этой же выставке работа моей дочери Евы носит название LUST (2009) - она уже прочла роман Эльфриды Елинек. В метафизическом плане (что бы под этим ни понималось) творчество двух художниц, дочери и матери, в идеале, который никогда не достижим, - это индивидуация в «одном субъекте».

В видеофильме Елены Ковылиной «Коляска» зритель сразу узнает цитату из киноавангарда («Броненосец Потемкин» С.Эйзенштейна), где дисциплинирующее культурное высказывание вступает в противоречие с «cinéma-vérité», home-video и, таким образом, образует два полюса напряженности – культуры и природы, то есть – уязвимости и опасности самого человеческого удела.

Интенциональным принципом проекта является привлечение к нему авторов, претендующих на интерпретирующее высказывание, которое - и в этом его особая ценность – упорядочивает и классифицирует, представляя, таким образом, данное событие внутри диахронии развития – а тогда история и интерпретация совпадают.

В проекте «Уязвимость» некоторые авторы продолжают работать с проблемой идентичности, что для женского искусства до сих пор не потеряло свою актуальность. Это относится к арт-фотографии, интерпретационные коды которой все время нас возвращают к беньяминовской концепции «Произведения искусства в эпоху его технологической воспроизводимости» – насколько «уязвимыми» становятся сами произведения искусства и не теряет ли смысл само понятие аутентичности, если фото-художницы изначально используют технологии, в которых «множественность» заложена изначально. Самые молодые участницы проекта предпочитают размышлять об уязвимости самого современного искусства, и пытаются работать как в индивидуальном, так и в общественном поле, создавая новые образы, в которых сам выбор темы и стремление выразить и передать зрителю свои ощущения создает повод для коммуникации.

Может быть, «уязвимость» прочитывается как «слабая позиция» женщины (в том числе и женщины-художницы) в мире патриархатных ценностей, доминирующих в сфере культурного производства? Но отчего тогда у современного философа Ю. Кристевой возникает мысль (кстати, подтверждаемая повсеместно художественными практиками перформансов - и в России, и в Европе, и в Америке) о том, что идеальным культурным героем является художник-изгой, которого она определила в одном из своих интервью, как того, «кто на себя принимает огромный телесный и духовный риск». Или, как об этом говорит одна из участниц выставки: «я воспринимаю собственную уязвимость как некое свойство, присущее всем людям, и мое уязвимое место состоит в том, что я – художница. Работая так, я становлюсь объектом собственного критического высказывания и мне трудно сказать, будет ли оно таким же образом воспринято зрителем… язык – это сама уязвимость… я не могу им управлять».

2009

(Уязвимость. Музейный центр РГГУ. III Московская Биеннале Современного искусства. Специальный проект. Каталог. Вступительная статья)

Тексты о ТОТАРТе | Литературные тексты | ТОТАРТ о ТОТАРТЕ о современном искусстве | Беседы и интервью

Акции, перформансы, инсталляции

МОСКОВСКИЙ КОНЦЕПТУАЛИЗМ RSS feed

на главную страницу сайта Сергея Летова

Контакт

Пользовательского поиска